Мифы о судах

Миф №1 Качество работы суда очень высокое.

Суть проблемы сводится к тому, что суды перегружены. Крайне сложно, а зачастую просто невозможно разделить работу федерального судьи, помощника и секретаря. Данный тезис противоречит изречению «правосудие осуществляется судьей». Уместнее говорить «правосудие осуществляется судом и озвучивает его федеральный судья». Сказанное относится, прежде всего, к должности помощника федерального судьи, который в силу своих должностных обязанностей подготавливает проекты судебных решений. Однозначно утверждать о полной вовлеченности секретаря судебного заседания в процедуру подготовки судебных актов сложно, но в условиях универсальной взаимозаменяемости и больших отпусков у госслужащих зачастую секретарь подготавливает проекты процессуальных документов. 

А в действительности подготовка проекта процессуального документа – это на 90% его окончательный вид. А когда федеральный судья срабатывается со своим аппаратом, эта цифра легко может достигать и 100%. В разных местах работа складывается по-разному. Есть федерального судьи, которые стараются выполнять по максимуму всю работу сами, но есть и те, которые всю работу просто отдают помощнику.

Надо отметить, что законодательство подобную взаимозаменяемость или взаимодополняемость федерального судьи и аппарата суда лишь поддерживает. Согласно закону помощник федерального судьи должен иметь высшее образование, юридический стаж и вообще рассматривается как ступень к должности федерального судьи. Не многим меньшие требования установлены и к секретарю судебного заседания.

Миф №2 Суды ничего не делают.

Здесь следует также сказать о возросшем за последние годы объеме процессуальных документов. Если 20 лет назад считался нормальным приговор на двух, а то и на полутора печатных страницах, то сегодня самый простой приговор может исчисляться пятью, десятью листами и более. Эта тенденция характерна для всех видов судебных актов, не только для приговоров. По гражданским делам сложность структуры законодательства такова, что одно описание предмета спора и аргументации сторон иногда занимает несколько страниц.

При наличии императивного требования отвечать на все доводы жалоб получает распространение мода, при которой подробно воспроизводят все доводы жалобы, описывают обстоятельства дела, а далее лаконично мотивируют отсутствие оснований для удовлетворения. Сам объем судебного акта выступает главной мотивировкой, уже нельзя сказать, что жалобу не рассматривали. Вне зависимости от моральной оценки подобного приема можно констатировать увеличение объема письменного текста. Сам этот подход снижает необходимость профессионализации и низводит процедуру подготовки судебных актов к однообразной штамповке, что упрощает вовлечение в данный процесс работника с незначительным опытом.

Компьютеризация привела к подробному воспроизведению содержания применяемых норм. Проще скопировать всю статью, нежели воспроизводить только нужную часть. Увеличилось количество промежуточных судебных решений, каждое из которых может пол­ностью или с незначительными исключениями воспроизводить решение суда по существу. Соответственно увеличилось число обжалований. Изменились традиции заполнения протокола судебных заседаний, который от краткого изложения сути сказанного приближается к стенографическому отчету. Полнота и развернутость судебных актов арбитражных судов не могут не обратить на себя внимание. Бурная переписка по надзорным жалобам в судах общей юрисдикции предполагает убедительность немотивированных отказов, что опять же решается за счет объема.

Большой объем процессуальных документов стал новой традицией. Уже никто не может позволить себе ответить кратко, есть определенные традиции по объему каждого вида документа.

Одним словом, сложившийся тип работы судов в современной России предполагает большой объем трудозатрат. И никакая компьютеризация не может стать решением, скорее это условие разрастания. Даже если не брать в расчет рост объема компетенции судов, сама организация судебной работы уже делает невозможным разделение работы федерального судьи и аппарата. Все выполняют единую работу. Эту истину знает любой сотрудник суда. Однако в общественном мнении судебная деятельность преподносится только как работа федерального судьи. Внутри судебной системы этот фактор не учитывается. Никакой разумной коррекции в оплате труда нет.

Миф №3 Федеральный судья ни за что не отвечает.

Распространенным аргументом в пользу сложившейся ситуации является то, что федерального судьи берут на себя ответственность за осуществление правосудия и вне зависимости от того, какой объем документов подготавливается аппаратом, федеральный судья их подписывает и тем самым лично отвечает за результаты. В том или ином виде данный довод воспроизводится достаточно часто.

В силу исторически сложившихся в России традиций не предполагается, что федеральный судья выносит решение сам. В реальности решение по судебным делам принимает безликая бюрократическая машина. Персональной ответственности не существует. Это не означает, что по каждому делу собирается консилиум. В нем нет необходимости. По большинству типичных дел уже выработаны позиции, и задача федерального судьи – покорно следовать в фарватере и, как говорится, «не умничать», что и называется у нас судебной практикой. Не следовать ей – грубый моветон.

Если же возникает новая, ранее не отработанная ситуация, федеральный судья может воспользоваться подсказкой «звонок другу». Другом выступает так называемый куратор – федеральный судья в вышестоящем суде. Должность куратора обязывает отвечать на звонки. Посредством такой переадресации вопроса наверх происходит демонстрация покорности. Сам вопрос уже не важен. После консультаций бывает сколько угодно отмен, так как сформированная позиция может быть нечеткой. Но таким образом реализуется механизм снятия с федерального судьи ответственности за «принимаемое» решение.

В кассационных судах (областные, краевые и приравненные к ним) регулярно происходит публичное обсуждение сложных процессуальных проблем. Любой федеральный судья, желая снять с себя ответственность, имеет возможность вынести вопрос на коллегиальное обсуждение. Помимо этого, работает механизм прямого обращения к непосредственному начальнику – заместителю председателя одной из коллегий.

Конечно, не стоит утрировать. По большей части дел никто никого не спрашивает, а федеральный судья действует по накатанной, так сказать, следует сложившейся практике. Но если вы желаете сделать карьеру либо само дело резонансное, то запрос необходим. Одним словом, утверждение, что в России федеральный судья сам принимает решение, несколько преувеличено и скорее соответствует тиражируемому образу в СМИ, а не реальности. Фактически решение принимается в момент написания проекта судебного акта.

В силу сформировавшихся традиций никто не ожидает от федерального судьи разбирательства по уголовному делу. Именно это лежит в основе проблемы отсутствия оправдательных приговоров. Проще говоря, сегодня вопрос вины вне компетенции суда. Можно с этим соглашаться или спорить, однако таковы реальные, но негласные правила. Вся свобода федерального судьи при рассмотрении уголовного дела сводится к исключению избыточно вмененных статей, каких-либо квалифицирующих признаков, а также решению мелких процессуальных вопросов вроде порядка исследования доказательств, определения рецидива и проч. Даже вопрос наказания, каким странным это ни покажется, выведен из компетенции федерального судьи. УК РФ предполагает большие диапазоны в назначении наказания, но по каждому виду преступлений уже сложилась своя практика. Задача федерального судьи сводится к тому, чтобы эту традицию воспроизвести. Незначительные отклонения возможны, тем более что практика назначения наказания по совокупности преступлений нивелирует любые флуктуации.

Кроме того, часто работа выдается непосредственно помощнику. Следовательно, внутри судебной системы помощник может работать самостоятельно и наравне с судьей. Федеральный судья, визируя документ, выступает скорее как технический персонал, при желании корректируя текст. При этом любые возникшие потом недочеты предъявляются непосредственно помощнику, а не судье.

Миф №4 Система судов стабильна и непоколебима.

Любая система может быть эффективной, если все ее звенья работают слаженно. Для этого требуется нор­мальный внутренний психологический климат. Распределение доходов должно соответствовать представлениям о справедливости внутри данной системы. Представления же формируются не только на основе реальной потребности, но и исходя из общих затрат на систему. Именно поэтому ошибочна оценка обсуждаемой проблемы лишь с точки зрения статистических показателей. Работники аппарата определяют свое право на доход в зависимости от вовлеченности в трудовой процесс и средств, выделяемых на функционирование всей судебной системы. Финансовых ресурсов выделяется более чем достаточно. Не нужно каких-либо дополнительных вливаний, вполне достаточно просто перераспределить часть доходов в пользу работников аппарата. Незначительное снижение доходов каждого федерального судьи позволит повысить оклады аппарата от 50 до 100%.

Когда вопрос распределения доходов внутри организации не решен, невозможно и формирование единой корпоративной этики. Это означает, что происходит разведение работников внутри единой организации по лагерям, формируется конфронтация. В данном случае искусственно создается проти­вопоставление судей и работников аппарата.

При таких обстоятельствах ни одна организация не может действовать активно и последовательно и она уже выступает не субъектом реальности, а скорее ее объектом. Субъектами же оказываются организации, лишенные внутренних дефектов. Например, в органах прокуратуры и федеральной службе безопасности нет такого жесткого рубежа между окладами. В результате структуры с правильной внут­ренней организацией в состоянии выступать субъектами на внутриполитическом пространстве, концептуально подавляя иные организации и ведомства. Федеральный судья предпочитает ощущать себя частью исполнительной власти или иной сильной структуры. В подобных условиях конкретный федеральный судья не осмелится говорить с позиции судебной власти. Соответственно сама идея о роли суда как центрального органа, разрешающего социальные и политические конфликты, не может быть воспринята обществом. Именно этот механизм скрывается за послушанием судей.

Конечно, сама судебная система неоднородна, и есть сегменты, где финансирование носит иной характер. Например, в Верховном Суде РФ для отдельных работников аппарата предусмотрены существенные надбавки до 10 окладов, не считая премиального фонда. Но для того чтобы правильно понимать суть обсуждаемой проблемы, отметим, что вопрос предполагает оценку положения дел в том сегменте судебной системы, где реально происходит осуществление правосудия. Здесь акценты нужно расставить так: чем ниже инстанция находится в системе судебной иерархии, тем больше в ней проводится судебной работы. Чем выше инстанция, тем дальше она от реальной работы. Сейчас не имеет смысла устанавливать нюансы каждого звена судебной системы. Ограничимся констатацией того, что правосудие реализуется в первую очередь в системе мировой юстиции, в районных судах, арбитражных судах субъектов, меньшее участие принимают вторые инстанции. Как раз эти сегменты наиболее многочисленные и о них сейчас идет речь.

 


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить